Мамочка из 21-го бокса - Мария Хаустова

– Ой, – спохватилась я. – Бегу!

Анка уже сидела в машине, когда я выходила из торгового центра. Она смотрела в окно и ждала меня. Я плавно процокала на каблуках (долой старые дутики!) и села в красную бэху! На задних креслах сидели Варюня и Женька, который так и выпучил на меня глаза: «А ведь можешь, когда захочешь! Ну ты даёшь!»

– Некогда восторгаться! Всё потом! – проговорила Николаевна и указала Жене взглядом на водительское кресло.

Высокое здание поганенького ораньжевато-коричневого цвета стояло в небольшом сквере. Вход в него оказался со стороны дороги. Именно поэтому там было шумно и грязно. Здесь же находились маленькие магазинчики со всякими разными товарами, поэтому по двору постоянно ходили люди с коробками и тележками, на которых можно было с лёгкостью наткнуться.

Я несла Варюшу на руках, а Николаевна бежала впереди меня: «Ты не торопись – не торопись. Я пока в регистратуре договорюсь». Она по привычке поправила шляпку и скрылась за дверью. «Маша, подождите!» – окрикнул меня Евгений и, догнав, забрал Варюшку к себе на руки. Я придержала двери, чтобы они могли протиснуться, и зашла после них.

В коридоре было целое столпотворение. Дети разных возрастов ходили по проходу и висли на своих мамах и папах. Присесть было некуда – всё забито и занято. «Вы к кому?» – поинтересовалась у меня девушка в белом халате. «К онкологу», – ответила я. «Ой, так это на другой этаж Вам нужно, на следующий, а там – в левое крыло», – объясняла мне она. Я поблагодарила медсестру и отправилась к Николаевне. «Вот, – протянула она мне нашу карточку. – Держи. Только всё равно очередь придётся сидеть. Примут, но по талонам.» «Так ладно. И то хорошо», – говорила я. «Хорошо-то хорошо, да ничего хорошего, – причмокнула языком о нёбо Анка. – Талон-то у нас 42-ой…» «У-у-у, – протянула я. – Ну, ничего не поделаешь. Пойдёмте что ли к кабинету.»

Вскоре мы нашли то самое левое крыло, а когда заглянули – ужаснулись: очередь была до другого отделения. «Простите, а это все к онкологу?» – потихонечку спросила я у одной женщины. «Да что Вы! Нет! Это ещё далеко не все! Не забывайте, дети до года вне очереди идут, так что здесь ещё столько же будет!» – жаловалась та. «Да? – обрадовалась я. – А мы и есть до года!» «Но всё равно, через человека Вам. Так что запаситесь терпением и ждите!» – оборвала она меня.

Женька держал Варюшку на руках, а она целовала его в обе щёки. «Папа?» – спросила соседка по лавочке, на которой я сидела. «Да нет же… Наш добрый знакомый!» – улыбнулась я.

«Вот бы и мне такого доброго знакомого!» – засмеялась она. «А Вас как зовут?» – заглядывала я в глаза полной женщины. «Марина», – представилась она. «Очень приятно, – сказала я. – А меня Маша».

Громкий звук вдруг заигравшего мобильника заставил нас обернуться. Николаевна скорей схватила трубку: «Да. Я. Что? Андрюша? Как упал? На какой стройке? В областной? Адрес! Диктуйте адрес!» Она развернулась и, ничего не говоря, побежала к выходу. Потом быстро прицокала на каблуках обратно и ошалелыми глазами посмотрела на Женьку: «Поехали. С Андреем что-то случилось!» Тот мгновенно мне подал Варюху и кинулся за ней. Я запереживала: «Что могло случиться с её внуком?»

Через пару минут знакомая мелодия заиграла и у меня в кармане: «Машенька, мы в областную едем. Ты там уж теперь давай сама как-нибудь. Андрюшка куда-то упал. Мне толком не объяснили. Всё. Давай!» Николаевна бросила трубку, а на экране высветилось «Вызов завершён».

Мне ничего не оставалось, как ждать: во-первых, очереди на приём к онкологу, а во-вторых, известий от Анки.

Красная лампочка над входом в кабинет врача загоралась так медленно, что, казалось, очередь совсем не двигается.

– Мариночка, а Вы-то с чем? – спрашивала я подругу по несчастью.

– Да вон у Никитки две гемангиомы нужно выжигать, – показала она мальчишке на спину и руку. – Рубашку-то не будем задирать на спине, а рукав-то загнуть можно.

Она отогнула клетчатую материю и показала тёмно-красный пупырчатый нарост: «Вот уж не первый раз приходим. Тогда ска-зали подождать, мол, если расти будет, приходите. Вот. Мы измерили – вырос. Пришлось идти. Сама больше него боюсь!»

Я отвела взгляд от руки и поблагодарила Бога, что у нас он не такой большой. «А вдруг и нам прижигать будут?» – напугалась я.

– А прижигают как? С наркозом? – обратилась я к Марине.

– Не знаю. Но говорят, что нет… – услышала я в ответ.

Я держала Варюшку на руках и прижимала к себе. Она так устала, что то и дело усыпала. В помещении становилось душно. Спёртый запах заставлял вены шуметь, и у многих уже не хватало сил, чтобы дождаться своей очереди: кто-то просто уходил.

– Ждановы? Здесь есть Ждановы? – вышла в коридор медсестра.

– Здесь мы, – привстала со скамейки я.

– За Смирновыми пойдёте. Через человека, – пробубнила она мне и скрылась в кабинете.

Перед нами сидела девчонка лет десяти, по-видимому, со своей мамой. Её нога была голой до колена, и она держала её навесу. «Мам, ну скоро мы?» – начинала канючить девчонка. «Да вот почти. Сейчас выйдут и мы пойдём», – успокаивала её мать. Я нервничала, и меня так и тянуло с кем-нибудь поговорить. «А что случилось?» – указывая на оголённую ножку девчонки, спросила я у матери. «На ступне нарост такой, что ходить не можем. Вот пришли показать», – пояснила мне она. Вскоре красная лампочка загорелась вновь, и мать, приподнимая дочь, взяла её под руки. Та допрыгала до кабинета на одной ноге.

Недолгое молчание и из-за дверей раздался громкий рёв. Мы с Мариной посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. «Прижигают», – констатировала моя знакомая. Плач ребёнка всё усиливался, и было чуточку слышно, как приговаривала её мать: «Да всё-всё, Наташа. Уже ведь не щиплет!» «Ага-а, – подвывала та. – Это у тебя не щиплет, а я теперь ходить не смогу!» «Да ладно тебе, – пыталась успокоить её мама. – Вон там какие маленькие сидят, и ничего!»

Смирновы вышли из кабинета, а я со спящей Варюшкой зашла вслед за ними.

– Пелёнку на столике расстилайте, – не отрываясь от записей, произнесла медсестра.

Одной рукой я развернула фланелевую материю с яркими красными зайчиками и уложила малышку на неё.

– Что у вас? – подошла к нам женщина-врач.

Я приподняла светлые кудряшки и показала нарост. Потом испуганно посмотрела на онколога, который, ощупав гемангиому, вынес вердикт: «Голову придержите. Прижгу сейчас». «Сейчас? – не ожидая этого, произнесла я. – Как сейчас? Что – прямо сейчас что ли?» «Ой, мамочка, успокойтесь же! Это совсем не больно! Прижигать будем холодным азотом, – отвечала мне хрупкая тоненькая женщина небольшого роста. – Пока спит малышка, всё и сделаем. Вы только ей ручки держите и голову, чтоб она случайно мне не помешала проводить манипуляции».

Еле поборов страх, я взяла Варюшку за маленькую головку и ручки.

– Да не так, – натягивая белые стерильные перчатки на свои ладони, говорила докторша – Поверните её на бок.